Андрей Корабельников, участник «Vita»: «Перестаю петь и слушаю гармонию»

Андрей Корабельников приехал в Челябинск из Магнитогорска, учится на четвёртом курсе. Он поёт в прославленном ансамбле «Vita» ИДТПП ЮУрГГПУ. Мы поговорили о том, как случайное решение может изменить жизнь и о том, что делать, если посреди песни забыл слова.

Об ансамбле и о жанрах 

– Расскажите немного об истории ансамбля .

– Вокальный ансамбль «Vita» существует с 1998 года. Сама студия «Джаз-Отель» – с 1996-го, в этом году ей исполняется 30 лет. А ещё есть ансамбль духовной музыки – все, кто здесь занимается, к нему принадлежат. Поются спиричуэлсы, духовная музыка, эстрадная, академическая, а капелла, всё, что звучит красиво – на самых разных языках, от русского, английского и французского до непальского и грузинского.

«Вита» – лауреат международных и всероссийских конкурсов. В прошлом году выиграли «Марафон талантов». Скоро едем на Российскую студенческую весну.

– В каком жанре в основном работает «Vita»?

– Все возможные жанры. Недавно мы решили поэкспериментировать: в классические песни добавили битбокс – простенький, стандартный: барабан, хай-хэт и снейр. И песня приобрела новое звучание, будто раньше чего-то не хватало. Но так или иначе, мы экспериментируем не так часто. Больше работаем с самим звуком.

Есть песни, которые поют все, гармония которых ничем не примечательна. А есть «подджазованные», очень красивые. Когда мы на репетициях поём что-то действительно стоящее – например, негритянские спиричуэлс «My Soul's Been Anchored In The Lord» – складываются удивительные аккорды. Все перекликается: сначала поют сопрано, басы дополняют, и снова сопрано, баритоны, басы… Это невероятно красиво. И самое прекрасное – гармонии всегда очень разнообразны. Я иногда сбиваюсь с ритма, теряю слова, перестаю петь просто потому, что слушаю гармонию.

Путь в ансамбль: как всё началось

– Как вы попали в ансамбль?

– Я попал сюда случайным образом. Тогда я только приехал в Челябинск из Магнитогорска, пытался найти работу. Работал в сервисе доставки и параллельно участвовал в смотре первокурсников – играл на гитаре.

И в какой-то день, в октябре или ноябре, мне звонит заместитель по воспитательной работе: «Андрей, с тобой хочет встретиться Светлана Петровна Андриянова (это наш руководитель). Видела тебя на смотре первокурсников». Я тогда стоял перед выбором: через полчаса мне на работу. Я звоню работодателю и говорю: «Здравствуйте, я хочу уволиться». И еду сюда. Мне ничего сдавать не надо было – всё рабочее имущество осталось на складе. Я приехал и почти даже не прослушивался.

Я занимаюсь здесь уже четыре года, и результаты стали появляться относительно недавно – где-то на третьем курсе. Научиться петь полностью никогда не получится: у каждого свой путь. Кто-то занимается 10 лет, кто-то 20, а кто-то всю жизнь ищет свой голос. Хотя на самом деле красиво петь могут многие, но научиться петь правильно – это другое дело.

О первом шоке от собственного голоса

– Когда вы впервые услышали себя в записи? Какой была реакция?

– Переслушивая эту запись позже, я понял: голос был абсолютно не поставлен. Я делал всё на скорую руку. Хотел на День матери перепеть Басту. Записал с минимальной обработкой. Качество записи было отличным, а вот голос оставлял желать лучшего. И спустя много времени я переслушиваю и удивляюсь, насколько сильно выросли возможности моего голоса.

Иностранные языки на сцене

– Вы просто учите слова иностранных песен или стараетесь понять смысл?

– Зависит от языка. У нас есть песня на непальском – там, конечно, прямое заучивание знакомых слов. Я предрасположен к языкам, запоминание идёт довольно быстро. Нахожу знакомые звуки, вычленяю их, соединяю – учить проще.

Английский я знаю хорошо, поэтому английские песни осваиваются легко – понимаю контекст. Французский язык текучий, запомнить его просто, потому что вся фраза буквально «плывёт». Это моё личное наблюдение как человека, который слушает разные языки, разных авторов, разные жанры.

– Песни на иностранных языках учить тяжелее, чем на русских?

– Я бы так не сказал. Иностранные песни порой не требуют особой техники. Можно петь в нос. В русских песнях это обычно не допускается – ни в академическом, ни в эстрадном вокале.

Русский язык сложнее тем, что он требует большего внимания к фразировке. В английских песнях можно некоторые слова сократить или опустить – англичане много «проглатывают», как и французы. А вот у венгров язык почётче, у немцев – твёрже, хотя это зависит от конкретных песен.

Самый страшный момент на сцене

– Бывало ли такое, что вы забывали слова на сцене? Как выходили из положения?

– Было. Мы летали в Москву на российский форум в декабре 2023 года. Я должен был петь «Сансару». Мы представляли наш вуз, и в момент исполнения я забыл слова. Переволновался, не убрал микрофон – и просто сказал это. Всё было слышно. Пожалуй, это самый волнующий момент в моей практике.

Конечно, я давно через это переступил. Если слова забываются, всегда можно промолчать или сказать что-то своё. Особенно в малоизвестных песнях. В «Сансаре» я ничего своего придумать не мог – песня всемирно известная. А в каких-то других – вполне. Одна моя коллега так сделала, и никто ничего не заметил. Особенно хорошо это работает с иностранными песнями: кто проверит, правильно или нет?

Андрей учится в профессионально-педагогическом институте на специальности транспорт, но, судя по всему, музыка останется с ним надолго.

Слушательница 1 курса ИДТПП по направлению «Журналистика и PR» Станислава Ножка

Фото автора и из личного архива А. Корабельникова